Вячеслав Денисов

Адвокат, помощник Президента Адвокатской палаты Новосибирской области по информационному обеспечению – руководитель пресс-службы

Особенности прекращения уголовных дел в связи с примирением сторон

В библиографии Василия Шукшина есть рассказ «Упорный», в котором повествуется о деревенском мужчине, пытавшемся изобрести вечный двигатель. Любой научный контрдовод он отвергал, ориентируясь только на свои внутренние ощущения. Однако в связи с недостатком образования, а, точнее, в связи с отсутствием его, для возражений он использовал метод, известный в римском праве как argumentum ad hominem – обращение к личности. Напирая на то, что он прав, поскольку не может быть, чтобы двигатель не крутился, а кто это не понимает, тот не силен умом. Разумеется, рассказ несет более глубокий смысл, и автором это упрямство показано только как часть мироощущения главного героя. В нашей практике защиты по уголовным делам часто приходится сталкиваться с историями, когда в уголовном процессе неожиданно для наших процессуальных оппонентов возникает неизбежность прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон.

Суть дела такова. Командир воздушного судна сбил вертолетом троих человек. Я бы сказал, что это дело достаточно редкое в практике, если бы коллега мне однажды не рассказал, как защищал капитана прогулочного судна, сбившего на пляже отдыхающего. Вообще, когда я в материалах уголовного дела вижу фразы вроде – «отклонение КВС педалей путевого управления в положение, соответствующее величине тяги РВ близкой к максимальному значению», я понимаю, что это дело нужно быстрее прекращать, чтобы не началось рассмотрение его по существу. Особенно в тех случаях, когда к моменту обращения к тебе уже прошло судебное следствие, и командир воздушного судна признал вину в полном объеме.

Так, собственно, и случилось. Мой подзащитный каждому из потерпевших выплатил солидные денежные суммы, причем именно те, что были ему предъявлены, компенсировав таким образом лечение и другой ущерб, что стало основанием для последних обратиться с заявлением о прекращении уголовного дела. И суд первой инстанции, оценив все обстоятельства, принял решение о прекращении уголовного дела на основании ст. 25 УПК РФ. Как вы уже догадались по первому абзацу этой статьи, этим история не закончилась. Вечный двигатель существует. Потому что он не может не существовать.

Прокурор обратился с апелляционным представлением в суд, заявляя буквально следующее: вред, причиненный основному объекту преступления – общественным отношениям, обеспечивающим безопасность движения и эксплуатацию воздушного транспорта, подсудимым не был возмещен, соответственно основания для прекращения уголовного дела и уголовного преследования у суда первой инстанции не имелось. Стоит при этом упомянуть, что ни воздушное судно, ни наземные постройки, ни посадочная площадка в результате инцидента не пострадали. Что прокурор имел в виду под вредом, причиненным общественным отношениям, в представлении не уточнялось. Словом, история имеет свое продолжение, но я счел важным рассказать о том, чем, на мой взгляд, необходимо руководствоваться в случаях, похожих на этот.

В силу положений ст.76 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. Порядок принятия решения о прекращении уголовного дела по данному основанию конкретизирован в ст.25 УПК РФ.

Согласно разъяснениям, данным в п.9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2013 года №19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при выполнении двух условий: примирения лица, совершившего преступление, с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда.

Таким образом, законом предусмотрен исчерпывающий перечень оснований, необходимых для освобождения лица от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим.

В соответствии с п.п.2.1, 10 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, под заглаживанием вреда следует понимать возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего, в частности, денежная компенсация морального вреда, оказание какой-либо помощи потерпевшему, принесение ему извинений. Способы заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяются потерпевшим.

Запрета или ограничения на прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим обусловленных особенностями или количеством объектов преступного посягательства положения ст.25 УПК РФ и ст.76 УК РФ не содержат.

Напротив, исходя из требований названных норм, возможность освобождения от уголовной ответственности по указанному основанию распространяется на все виды преступлений небольшой и средней тяжести независимо от того, чьим правам и законным интересам был причинен ущерб в результате совершения преступления.

В силу публичного характера уголовно-правовых отношений право отказа от уголовного преследования принадлежит по общему правилу государству в лице его законодательных и правоприменительных органов, как это следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 24 апреля 2003 года N 7-П, согласно которой вытекающая из Конституции Российской Федерации, в частности ее статьи 52, обязанность государства обеспечить восстановление прав потерпевшего от преступления не означает наделение потерпевшего правом предопределять необходимость уголовного преследования, предполагающего вынесение приговора в отношении того или иного лица, а также очерчивать пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности.

Осуществляя правовое регулирование на основании статьи 71 Конституции Российской Федерации, государство может как устанавливать в законе ответственность за правонарушения, так и устранять ее, а равно определять, какие меры государственного принуждения подлежат использованию в качестве средств реагирования на те или иные деяния и при каких условиях возможен отказ от их применения. К правомочиям государства относится установление в уголовном и уголовно-процессуальном законах оснований, позволяющих ему отказаться от уголовного преследования определенной категории лиц и прекратить их уголовные дела.

Статья 76 УК Российской Федерации предусматривает, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. В свою очередь, по правилам статьи 25 УПК Российской Федерации суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 76 УК Российской Федерации, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.

Уголовный и уголовно-процессуальный законы, исходя из общественной опасности преступных деяний, а также их возможных последствий, допускают правомерный отказ от уголовной репрессии в случае примирения правонарушителя с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда, признавая тем самым за примирением самостоятельное значение в качестве надлежащего основания к прекращению уголовного преследования. Освобождение от уголовной ответственности с прекращением уголовного дела ввиду примирения сторон предполагает своим необходимым условием в буквальном смысле достижение или наступление между подозреваемым, обвиняемым и потерпевшим такого мирного состояния, которое знаменует отказ от продолжения конфликта в уголовно-правовом и уголовно-процессуальном его течении с решением сторон считать его в этом отношении исчерпанным. Их согласованные и ясные, недвусмысленные на то изъявления требуют в силу закона признания и со стороны публичной власти, которая при этом признает своим решением и правовые последствия примирения, что связывает всех участников соответствующего уголовно-правового и процессуального отношения.

Действующее законодательство допускает примирение с потерпевшим как основание освобождения подозреваемого, обвиняемого от уголовной ответственности с прекращением его уголовного дела притом обязательном условии, что он загладил вред, причиненный потерпевшему в результате преступного деяния небольшой или средней тяжести. Вместе с тем само примирение не связывается с какими-либо конкретными его мотивами, намерениями или ожиданиями участников, в том числе с их изменением в будущем, а равно с инициативой той или другой стороны. Допуская такое примирение со всеми его правовыми последствиями, государство признает право указанных лиц отказаться в рамках уголовно-процессуальной деятельности от продолжения их конфликта и тем поощряет к этому как потерпевшего, если он решил не настаивать на защите своих прав и интересов посредством уголовной репрессии, так и подозреваемого, обвиняемого, посчитавшего возможным не защищать себя от обвинения, и притом такой их отказ от реализации своих интересов и прав в рамках уголовного судопроизводства возможен без чрезмерного ущерба правам, свободам и законным интересам других граждан, конституционным принципам верховенства права и справедливости, целям уголовной ответственности. Примирение подозреваемого, обвиняемого с потерпевшим само по себе не лишено положительного социально-правового смысла и не расходится с конституционными целями и ценностями.

Мотивы, включая материальные, ожидания и намерения участников примирения как таковые не заменяют и не отменяют ни ценности, ни юридической действительности соответствующего правоотношения, если примирение состоялось надлежащим образом при ясно изложенном решении потерпевшего и подозреваемого, обвиняемого. Потому сами стороны этого правоотношения не могут свободно отозвать или пересмотреть свое решение о примирении, поскольку оно законно и обоснованно повлекло прекращение уголовного дела. Иное лишало бы смысла уголовно-правовые и процессуальные последствия, которые закон связывает с достигнутым примирением в качестве юридически значимого обстоятельства. Из положений статьи 76 УК Российской Федерации и статьи 25 УПК Российской Федерации следует, что примирение с потерпевшим, будучи необходимым, не является единственным условием освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела на таком основании и не предрешает правоприменительного решения уполномоченного субъекта уголовного судопроизводства. Суд или следователь, дознаватель вправе, но не обязаны безусловно прекращать уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, ввиду лишь факта поступления о том заявления потерпевшего или его законного представителя. Такое заявление и тем более согласие подозреваемого, обвиняемого предполагают оценку примирения, которое может быть не принято судом, следователем, дознавателем как достаточное доказательство действительного согласия примириться, притом что и само примирение может быть не признано достаточным для освобождения виновного от уголовной ответственности, даже если он предпринял действия, предназначенные загладить причиненный потерпевшему вред, когда изменение вследствие этого степени общественной опасности лица, совершившего преступление, сохраняет основание для применения к нему государственного принуждения.

Если же примирение действительно состоялось, было ясно выражено с надлежащими доказательствами того, что подозреваемый, обвиняемый загладил вред, причиненный потерпевшему, и принято как основание для освобождения подозреваемого, обвиняемого от уголовной ответственности и для прекращения уголовного дела (уголовного преследования) судом или следователем, дознавателем (при согласии руководителя следственного органа, прокурора), оно в дальнейшем подлежит признанию с его правовыми последствиями в силу законного уголовно-процессуального решения. Это не расходится с конституционными установлениями о гуманной природе правового, демократического, социального государства, которое не может считать уголовно-правовое принуждение самоцелью, признавать в нем безальтернативное средство защиты справедливости или незаменимый инструмент регулирования социальных отношений и рассматривать отказ от него как в любом случае причиняющий вред верховенству закона, конституционным гарантиям признания, уважения и защиты прав и свобод человека и гражданина.

Изложенное, однако, не означает, что заявление потерпевшего о примирении безоговорочно дает основания к прекращению уголовного преследования даже в тех случаях, когда оно сделано под влиянием обмана или заблуждения относительно связанных с ним существенных обстоятельств при недобросовестном поведении подозреваемого, обвиняемого. Это может выясниться и впоследствии, по прекращении уголовного дела, например из того, что сам обвиняемый опровергает действительность примирения и его оснований, пренебрегая обещаниями относительно должного поведения либо отказываясь, тем более демонстративно, от обязательств или извинений, которые он принес ввиду предстоящего примирения и которым потерпевший мог придать важное, в том числе решающее, значение в решении примириться. Равным образом не может быть признано надлежащим и действительным примирение, на которое потерпевший согласился вынужденно, например ввиду применения в его отношении или в отношении иных лиц насилия либо под угрозой такового, а также ввиду зависимости от подозреваемого, обвиняемого или других лиц, которые вынуждали потерпевшего согласиться на примирение. Выявление таких обстоятельств, как и подобных случаев недобросовестного и противоправного понуждения лица, пострадавшего от уголовного посягательства, к согласию на примирение, означает его недействительность и предполагает отмену процессуальных решений о прекращении уголовного дела, принятых по правилам статьи 25 УПК Российской Федерации.

Помимо собственно примирения сторон уголовно-правового и процессуального отношения, закон предусматривает обязательное заглаживание причиненного потерпевшему вреда. Уголовный закон, устанавливая преступность и наказуемость общественно опасных деяний, учитывает степень их распространенности, значимость охраняемых законом ценностей, на которые они посягают, и существенность причиняемого ими вреда (Это изложено в постановлениях КС Российской Федерации от 27 июня 2005 года N 7-П и от 10 февраля 2017 года N 2-П). И, поскольку различные уголовно наказуемые деяния причиняют вред разного характера, его заглаживание, предусмотренное статьей 76 УК Российской Федерации и статьей 25 УПК Российской Федерации, направленное на снижение общественной опасности лица и нейтрализацию вредных последствий его деяния, может быть выражено в разных для каждого случая действиях в зависимости от конкретных обстоятельств, включая усмотрение потерпевшего и соглашение сторон о состоявшихся способах загладить причиненный вред.

Под заглаживанием вреда в судебной практике принято понимать, как это следует из пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года N 19 "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности", возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав потерпевшего, законных интересов личности, общества и государства, включая компенсацию морального вреда, оказание какой-либо помощи потерпевшему, принесение ему извинений. Из пункта 3 того же постановления вытекает, что обещания и обязательства разного рода со стороны подозреваемого, обвиняемого возместить причиненный преступным деянием ущерб или загладить вред в будущем не являются обстоятельствами, позволяющими освободить его от уголовной ответственности.

Это не исключает принятия на себя подозреваемым, обвиняемым, иным обязанным лицом дополнительных денежных или имущественных обязательств, исполнение которых достаточно обеспечено, когда потерпевший согласен принять от подозреваемого, обвиняемого такие конкретные обязательства, а реальные обстоятельства, которые требуют уважения, например объективные условия возмещения вреда, включая длительность лечения и реабилитации разных видов, не позволяют на данном этапе достоверно определить необходимый объем возмещения: к имуществу, согласно статье 128 ГК Российской Федерации, относятся имущественные, в том числе обязательственные права, и с их надлежащим установлением потерпевший именно до прекращения уголовного преследования в связи с примирением сторон, а не на будущее приобретает имущество в виде указанных прав, содержание и объем которых ясно изложены при вынесении решения о прекращении уголовного дела. Невозможность загладить вред - с целью сформировать основания применения статьи 76 УК Российской Федерации - таким способом снижала бы без веских причин стимулы для подозреваемого, обвиняемого совершить данные действия в интересах потерпевшего, притом что оценка таких обязательств как состоявшегося заглаживания вреда требует согласия с этим самого потерпевшего и во всяком случае остается на усмотрение органа, который вправе принять решение о прекращении уголовного преследования.

Тем самым в действующем правовом регулировании обеспечивается определенность материальных оснований процессуального решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, поскольку такое решение суд, следователь, дознаватель вправе принять лишь при условии подтверждения в уголовно-процессуальных процедурах предварительного и полного возмещения или заглаживания причиненного потерпевшему вреда. Соответственно, не предполагается, что в основе такого решения могут лежать не согласованные сторонами и не оформленные обещания в объеме и качестве, которые в итоге не удовлетворяют потерпевшего и не позволяют ему взыскать обещанное, так как в этом случае предполагалась бы неокончательность прекращения уголовного преследования и возможность его возобновления ввиду обстоятельств, посторонних для уголовного судопроизводства.

Проще говоря, необходимо обращать внимание на то, чтобы причиненный потерпевшим вред возмещен и полностью заглажен и примирение состоялось, о чем последние сделали официальное заявления в орган уголовного преследования, приложив финансовые документы и выразив согласие на прекращение уголовного дела в связи с примирением.

Соглашаясь на примирение с подозреваемым, обвиняемым, потерпевший своим согласием участвует в создании предпосылок к процессуальному решению о прекращении уголовного дела, которое, однако, окончательно принимается судом, следователем, дознавателем в рамках их дискреции и лишь при наличии оснований для этого, предусмотренных статьей 76 УК Российской Федерации. Такое решение не только определяет права, обязанности и законные интересы потерпевшего, но и затрагивает прерогативы государства осуществлять преследование по уголовному делу либо отказаться от него, а равно права и обязанности подозреваемого, обвиняемого в рамках данного дела. Следовательно, у потерпевшего нет безусловных правомерных оснований ожидать, что законные и обоснованные процессуальные решения, связанные с его волеизъявлением к примирению, останутся неокончательными и будут зависеть от его отношения к состоявшемуся уже примирению или от оценки последствий такового - вплоть до пересмотра его значения, если потерпевший впоследствии посчитает неудовлетворительными условия прекращения уголовного преследования, на которые он действительно согласился.

Конституционный Суд Российской Федерации ранее отмечал, что указание в статье 76 УК Российской Федерации и статье 25 УПК Российской Федерации на возможность освобождения от уголовной ответственности, на право, а не обязанность прекратить уголовное дело не означает произвольного разрешения этого вопроса уполномоченным органом или должностным лицом.

«Рассматривая заявление о прекращении уголовного дела, они не просто констатируют наличие или отсутствие указанных в законе оснований для этого, а принимают решение с учетом всей совокупности обстоятельств, включая вид уголовного преследования, особенности объекта преступного посягательства, наличие выраженного свободно, а не по принуждению волеизъявления потерпевшего, чье право, охраняемое уголовным законом, нарушено в результате преступления, изменение степени общественной опасности деяния после заглаживания вреда, личность подозреваемого, обвиняемого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность. Такое решение должно быть законным, обоснованным и мотивированным, а потому обстоятельства, дающие возможность его принять, должны быть подтверждены процессуально на основе доказательств и закреплены в процессуальных актах. В противном случае само постановление о прекращении уголовного дела не может отвечать критерию законности и обоснованности - как не основанное на установленных фактах, подтвержденных материалами дела», - отметил Конституционного Суда РФ в Определении от 10 февраля 2022 г. № 188-О.

А поэтому важным условием является указание суда в постановлении о прекращении уголовного дела именно на эти основания, как подтверждение того, что все обстоятельства исследованы в совокупности и им дана правовая оценка. (К слову – в деле, за помощью в котором ко мне обратились, эти условия были выполнены безукоризненно).

Таким образом, по мнению Конституционного суда РФ как высшего суда страны, применение ст. 25 УПК РФ во взаимосвязи со ст. 76 УК РФ формируется исключительно на двух понятиях – «заявлении потерпевшего о прекращении уголовного дела» и реальным, а не обещанным «заглаживанием причиненного вреда». Никаких более правовых оснований, препятствующих вынесением судом решения о прекращении уголовного дела, в данном случае Высший суд страны не рассматривает.

И в этой связи прокурор может говорить об «общественной опасности содеянного, заключающейся в причинении вреда интересам государства и общества в сфере эксплуатации указанного транспорта, являющегося источником повышенной опасности», но если соблюдены все условия, указанные выше, маховик судебной власти должен прекратить движение.

Особенно примечателен тот факт, что в подобных делах ни на стадии предварительного следствия, ни в судебном заседании сторона обвинения не заявляют о причинении конкретного вреда общественным отношениям, сосредоточиваясь исключительно на обвинении в причинении вреда здоровью потерпевшим, используя «общественные отношения» исключительно как последний шанс добиться обвинительного приговора.

Но и не миновать нам закончить тем, с чего начали. И если уж мы рассказали о том, с чего начался рассказ Василия Шукшина «Упорный» то им нам и закончить.

— Весь день вчера угробил… Дело не в этом, — заговорил Моня, и заговорил без мелкого сожаления и горя, а с глубоким, искренним любопытством, — дело в том, что я все же не понимаю: почему оно не крутится? Оно же должно крутиться.

— Не должно, — сказал инженер. — В этом все дело.

Они посмотрели друг на друга…

— Учиться надо, дружок, — посоветовал инженер, — тогда все будет понятно.

Материал также размещен в нашем телеграм-канале
«Официальный канал новостей Адвокатской палаты Новосибирской области»